лак бона трафик полуматовый

Русские «кладовые записи»


Запись на разбойничий клад на реке Шуршме (Костромская обл.)

    «Вверх по реке..., где пала река Шомохта, по верхотине Шомохты реки и где пал в овраг Буев и где изошед оного Буева верхотине и где пала Шуршма, в этой верхотине Шуршме реке на правой стороне и есть каменная закладь в пояс человеку, и двои ворота и при той заклади было у нас жилище и от того жилища в ночную сторону и пошед недалече и есть превысокий холм, и на том холму стоят четыре сосны. На первой сосне проделано сверлом, на другой против ее также и между теми соснами лежит пильтов (?) камень, а под тем камнем лежит посуда медная и серебряная. От того холма в правую сторону вырезана харя человеческая, и на другой сосне харя вверх ногами и от оной сосны прямо вырезан человек с луком и стрелою и от той приметы были наши походки тесовые и келья потаенная, у оной кельи на углах четыре пихты саженыя, которая всех выше к востоку, тут и казна вся наша».

В. И. Смирнов «Клады, паны и разбойники» («Этнографические очерки Костромского края, вып. XXVI. Кострома, 1921)

Запись на клад на реке Кокше (Нижегородская обл.)

    «Повыше села Воскресенского 8 верст выпала река Большая Кокша, вверх по Кокше есть деревня (теперь пустошь) Ченебечиха, от Ченебечихи 3 версты есть Подборная грива, от Подборной гривы верст двадцать вверх по Кокше есть Быково озеро не очень велико продолговато, один конец в летний восток, а другой в зимний запад. Из озера бежит речка Медянка в Большую Кокшу версты 1 1/2 от речки по озеру 3 кучи костей, от костей по берегу была изба пятистенная 3 ряда, выкопана, в земле против озера лестница о семи ступеней; от лестницы на берегу сосна на парьей (?) верчена и на том озере погреб в печатную сажень вышиной и шириной, в этом погребе денег два винных перереза серебра, ларь меди, на ларе сундук золота, на сундуке пудовка медная мерять деньги, двенадцать турок, 12 пистолетов, 12 тесаков, паникадило, храмовая Богородица. Кто эти деньги найдет, паникадило отдать в Вознесенскую церковь, а Богородицу в Шляпинской скит, да выстроить семипрестолную церковь, да еще останется выстроить город. Кто сделает истинную правду и друг друга не обманет, то и можно получить».

В. И. Смирнов «Клады, паны и разбойники» («Этнографические очерки Костромского края, вып. XXVI. Кострома, 1921)

Записи на клады «Николы Лапотного»

    а) «В Москве когда был король Вида его зять Радзивилл в Москве в то время была Москва заполонена и насыпал из Государственного погреба денег семьдесят семь повозок отправил вперед на город Можай и тогда приехал Михаил Скопин в Москву; то устрашися Король Вида уехал из Москвы в Можай и сколько людей захватил во обедни — всех их порубил и угодника Николая полонил и паникадилу, что была перед Николаем царская, старинная, полонил, став над ним много ругаться и отсек правое ухо и сказал, чтоб Тебе караулить наших коней. И усмотрел угодник Божий Николай такое ругательство и за оное полков их переслепил и многих переморил, оставил только два коня королевския; то видя король такую против Угодника продерзость и за то он нам делает такое наказание просил Угодника Николая, дабы опять дал нам прозрение пройтить на свою сторону в Польшу. У Николы Лапотного снято семь венцов с колокольни и посланы кожи волови и насыпано меди несколько тысяч и засланы потниками и заметано седлами и засыпано сверху всяким мусором в земле мелко; так что можно небольшой саженью достать на одну сторону, а приход погосту приезд и выезд одне ворота; вален вал на Мокром лугу глядеть с погосту на низ-колодезь, сыскать трехугольный; в том колодези опущен боченок золотых на цепи и покрыт колодезь и к тому колодезю каменная плотина с обоих боков, быть красная. Место пруду была ситка Государева и пониже плотины зарыто 35 кубов, снято с винной ситки, и насыпаны серебром и стать на плотину и глядеть на верх воды есть остров Чернов и вода его обегает кругом; в том острове поставлен сундук и в сундуке весь прибор стола государева, а поставлена оная казна на Куньем бору и неподалеко Медыни, Вяземского уезда, а из Можайского уезда не вышел; а еще глядеть с погосту чрез старую Тарусу на суходольном месте гривою и на устье курган и по оной старой плотине коленом пошел вал и вален на одну сторону на оборот влево на полдни коленом и в том колене есть доска очковая и кто оную доску найдет то и всю казну может найти — на ней же все подписано, а приметы тому колену: стать коленами и где будут ноги то тут рыть и найдешь котельчик с деньгами серебра, что 9 человек поляков наедались, а на дну мокрой пустоши Телепнева есть на оной погост 25 каменьев, кто не знает, то называет погостом, а не погост; и тут над камнями накладена есть поклажа солдатская, небольшая, а употреблены были для себя. Списана роспись в г. Варшаве с медного листа».

А. Н. Величков «Предания о кладах Гжатского уезда Смоленской губернии» (Москва, 1880)

    б) «В Гжатском уезде есть погост Николая Чудотворца и от него еще погост Св. мученика Георгия, в 3 верстах разстоянием один от другого, у погоста Николая Чудотворца имеется речка Хворостянка, а другая Гремячка; в устье онаго погоста 3-я речка Чернитинка из болот из черных местов неподалеку от стана и повелено с колокольни онаго погоста снять колокол большой в землю опущен глубоко и насыпан деньгами золотыми червонцами, засыпано каменьями и мелкими угольями и песком, логнища складены для познатия места, а глубиною положено сокровище; на том погосте неподалеку вырыт погреб в нем от того сокровища образ складной; против 2 каменьев красных примета выбиты на них петухи один другому глядят, тут погреб между в оном положено; на том же погосте есть колодезь и в нем опущено 30 пудов воску, посуды медной и оловяной и денег множество заметано мелким кирпичем, щебнем; на том погосте ради страху пушечного были короли; обкладено подобно котлу круглостию, в оной шатер стоял из этой ямы был прокопан проход; прямо у той же речки есть плотина каменная, в две телеги проехать, посуды поставлено и оной же куб с деньгами по конец закопано в 5 аршин глубиною; на другой стороне колокол весом 330 пудов, на нем медный лист, на сию поклажу, где положено; у той речки крутой берег в низ по речке Хворости от погосту более версты 12 печищев к востоку между реки и печей куб с деньгами; есть у погосту версты полторы лежит камень, на нем выбита лошадиная подкова; от камня 9 саженей котел опущен с деньгами и 12 ушатов; от того версты полторы или две есть 3 пруда один Круглящей, велик, (другой) Лебединый, в оном пруде насыпан котел с деньгами; на том погосте 2 пруда: 1 круглый, а 2 челноком; у Круглого пруда течет вод отека, у выхода во дотеки 61 пуд колокол с деньгами, цепь железная в ушах продета, в землю опущен; неподалеко от того же пруда Лебединого осыпан вал — тот вал пошел коленом, в оном колене всему конец».

А. Н. Величков «Предания о кладах Гжатского уезда Смоленской губернии» (Москва, 1880)

    в) «Я отправил из Москвы с разным добром 973 подводы, в Калужские ворота на Можайск; бывши в Можайске 9 дней запряженных; из Можайска пошел я Старою дорогою на Смоленск, становился в 3 упряжке недошедши медынских и вяземских округ; остановился на Куньем бору; речка течет из ночи на зимни восход, а имя той речки Маршевка, и потом я им велел русским людям на Куньем бору сделать на суходоле каменную плотину глиною повелел смазать, а в ней положил доску аспидную и на ней написано где что положено шедши из Москвы до Можайска; велел на конце каменной плотины из одной стороны ископать яму, сделать ее глубоку и в яме поставить обруб дубовый и в той плотине в яме поставил 6 котлов винных серебра и покрыл их плитами и велел засыпать угольями, а сверху землею и камнем мелким; еще есть каменной плотины с другого конца вал, вален на восход летний прямо в круте вильнут (?) и вал толст в ширине аршин, а ширина — уляжется трех лет вол.
    Повелел король тем Русским людям от всякого воза казны убавлять, да в конце поставить еще небольшой котел насыпал его серебряною монетою, покрыл его железным листом.
    Куда вал погнулся велел тут по концам ископать яму широкую, а не глубокую, стоя среднему человеку в пояс; в той яме поставил с варницы бражные котлы большие; в них набивал разных денег серебрянных и битых золотых талеров, накрыл их железными листами, засыпал землею, сверху велел закласть крупным каменем; еще велел сделать перешедши речку на выезде, пониже каменной плотины, венец врыть в нем поставлено 6 котлов винных, насыпал серебра, накрыл плитами и сверху угольями засыпал да к той дороге переезд из Можайска на Смоленск чрез ту речку Маршовку, той речки берега круты, то на выезде перестрел; на запад в сторону стоит курган; в том кургане поставлен сосуд церковный в 8 бочках зарыт; в каменной плотине в верх на речке вышла грива востра и высока: в этой гриве сделан курган высок, вышина косая сажень: в нем поставлено золотых червонцев, та грива на каменную (плотину?) концем да в сей в концу поставил бочку в 10 ведер, насыпал золотыми червонцами, стоя у Николы Лапотникова на трех верхах, речка Сорочка, другая Серновка. Еще велел я сделать напротив вала того налево впереди на восход три курганца, оные вышиною сажень, и в них положил ружья и седлы свои; под седлами поставил тут два котла серебра накрыл их плитами. От другого 3 аршина к тем же котлам только до тех котлов мерою недоставало один аршин; тут поставлено три котла, насыпаны битые талеры золотые, покрыты 3-мя листами железными; еще есть 3 кургана отмерено 5 аршин, до тех котлов недоставало 2 аршин и поставлено четыре котла битых талеров и прочих денег, покрыл воловьими кожами; оные котлы стоят по все стороны курганов, против кривого вала, тот вал сделан подле дороги и речки на берегу от Москвы. Курган, а в нем поставил котел бражный, наклал посуды серебряной, накрыл листом железным, поконец каменной плотины в ямищу на 3 сажени ступил к востоку; воротясь напротив солнечного течения с казной наполненные рядом поставили под одну доску, а крышки (накрыли) чугунными досками взяты от трубы в чанных, вдвоя ряда кирпичем заклали, землею засыпали и дерном затоптали. Да есть Суданосиной прудок, а другой челночком от тоеж Николы Лапотникова на отлете; тут же в кругу от погосту лежит камень велик, дурен, на нем выбита медвежья лапа, кто ее узнает. От того камня в виду есть много камнев разных, насечками разными версты и полуверсты по разным сторонам лежат; на одном выбит петух, на одном коневая плетка, на другом жеребячий сцец (т. е. то, чем жеребец «сцыт») и протчия и резки на прочих камнях выбиты; да тут же есть много курганов насыпанных кучами, напротив их три кургана в крутку, между тех курганов поставлен котел бражный, заторной; здесь же поставлены против Амшанька в Озеру, а в том урочище трем речкам 1-я Немка, 2-я Сержинка, 3-я Сарочка, Талетаевка слывет, на пустоши Телепнева; в том урочище выведена земляная осыпь, городком выезд; да есть напротив большого погоста на другой стороне 25 камнев рядом между, другой подумает — погост; еще есть великая межа гребнем выведена, к лесу пошла, с колокольни снято 8 венцов в землю погребом и тут 8 бочек Королевского положения, всякой бочки по 7 миллионов злата; между церковью и колокольни плотнами заметано в полтора аршина. Полугоре лежит камень, пониже стоит колодец, на камне свинья, возле свиньи поделан. Все клады налицо в росписи. Благослови Господи по силе своей найти в добром здоровье, спожить с хлебом да солью и с милостью Божиею. Тысяча восемьсот тридцать пятаго года списана».

А. Н. Величков «Предания о кладах Гжатского уезда Смоленской губернии» (Москва, 1880)

    г) «Есть река Хворосня крутобрега, еще малая Хворосня, третья река Чернавка. На реке Хворосне есть погост, называемый Николой Лапотной, а второй погост Егорий, от Николы виден. При том погосте Николы есть топи, где и люди не ходят. Пониже топи ест земляной вал, в концах вала лежат по камню серых, под теми камнями по кубу денег серебряных. Средь вала лежит плита красная — на коне поворотиться можно — под той плитой шестиуховой котел денег серебряных. При том же погосте Николы есть колодезь — вода кипучая — и в нем спущено десять пудов посуды церковной серебряной и закрыто дубовой доской. При том же погосте в горе есть печи кирпичные, печеного хлеба в них ничего нет; противу печей на лугу есть камень, под ним куб денег серебряных. При том же погосте есть два камня красные, выбиты на них петухи — один на одного глядит — под ними по кубу денег золотых.
    На том же погосте были сняты с колокольни взрубы двенадцать рядов и опущены в землю и обиты подниками, посыпано половина меди да половина серебра и насыпано на аршин золы да на аршин хрящу, и приметы на них положены: по двенадцати камнев белых. При том же погосте на поле есть три пруда, один кругом да велик, а другой челноком. С круглого в челноковый сделан водотек, и по тому водотеку опущено в землю двенадцать кубов; от куба по сажени и пропущена во уши их цепь железная. Один и все найдешь.
    При том же погосте (есть полуторы версты или более) есть три сопки, в одной — ружьи, в другой — кости человеческие, в третей — куб денег серебряных.
    Есть на поле сопка, и на ней стоит рыбина, в ней бочка сороковая серебра.
    При том же погосте близ погоста есть прудок, выкладен кирпичом, где мыли платье королевское. При том же погосте есть город Огурьев; на погосте есть яма четырехугольная где стоял королевский шатер, из той ямы есть под землею к колодцу выход. В том выходе висит пушка в сорок пудов, насыпана золотом и дорогими камнями, еще висит сундук с королевскою его милостью.
    Близ погоста Николы Лапотного есть гора и ручей, где лошадины кости, и потому, кто кости найдет, тот и все деньги найдет. И то поклажа время нашествия литвы, то есть польского короля Костюшки».

«Олонецкие губернские ведомости» (1905, № 59, часть неофициальная)

    д) «Сие писание списано с подлинного листа слово в слово о поклаже разных королевских интересов, как-то денежной казны и посуды и прочего, и о положении в разных местах, о чем и значится ниже сего. Во дни Аглемента, короля Польского, ему сын и имени его неизвестно... (неразборчиво). Король Аглемент, не соизволяя своему королевичу идти крещением и исповеданием в православную и христианскую веру, утвержденную на семи соборах, и недопуская разными препятствиями, чего ради вельми яряшеся на русские и совет сотворивше со всеми своими начальниками, определил главным правителем в полки свои Фабиана Васильевича Щемилова с войском своим идти в Москву и погубити мечем все ту живущие. Бысть же сие грех ради наших допущено в неделю православия великого поста, и погубиша народу и в прочих градах, в начале в Китае и в Белом, разного звания и коликое число людей погубиша от меча польского и то Бог весть, а более из купечества, и собра в Москве и в прочих градех великия корысти и пошел из Москвы в Смоленск. На пути их случися великое собрание людей: ярмонка в селе Суботниках и тогда оный народ весь погубиша, и пошел между уездами Можайским, Волоколамским, Старицким и Зубцовским, и шел местами лесными и пришел к низкому мху-болоту, имевшу в нем великие зыбели, и чрез переправляясь с великим трудом и много коней в оной зыбели погуби, и перебравшись, стал на погосте называемом Никола Лапотный; сделался великой в конях его падеж и осталось очень малое число, и походу его учинилось великое препятствие, чего для и остановившись на оном месте с таковым несчастием, и между тем, опасаясь полков Российских, повелел своему войску награбленные корысти в земле скрывати. У села Никольского погоста в трех верстах есть погост (св. Великомученика Георгия), ещежь у Никольского погоста есть река, называется Хворосня, и другая есть Яшня, третья Черновка, вышедшая из черных болотных мест, и есть же близ погоста Николы Лапотный снято с колокольни семь венцов, и врыто в земле вместо погреба, и насыпано королевской казны, и покрыто сверху потниками, и засыпано мелким камнем с угольем и с пеплом, и сверху того немного землею и, заровнявши огни, на том месте клали, дабы положенного по шествии никому не возможно бы было знать, а глубина засыпки три аршина. Есть сокровище пониже на том погосте недалеча - вырыт погреб и накладено в него сокровище посуды серебряной курганы: блюды, стаканы, цепи и кресты, образа окладные и разных материй множество и накрыто сверху потниками и засыпано землею; и приметы сей поклажи: по сторонкам погреба положены два камня и на них выбиты железом по одному петуху, один к другому головами стоят тут, и погреб между ними сокровен есть. На том же погосте против алтаря есть колодец: из него течет вода кипучая и в колодце опущено воску тридцать пудов и посуды медной и оловянной и денег медных множество и заметан кирпичем и камнем. На том же погосте для пушечного стреляния выкопана яма короткосыпью, отсыпана подобно котлу и просторна собою, и в ней стоял королевский шатер, и с той засыпи сделан проход к речке, и в том выходе закопан котел поварский и насыпан деньгами, и на той речке плотина каменна; по ней ехать в две телеги можно, и среди той плотины куб поставлен с деньгами, тут же поставлены и пушки и насыпаны деньгами, а плотина взята от погоста и приведена к крутому берегу; в конце сей плотины поставлен и зарыт колокол весом 332 пуда и в нем положен медный лист, на котором выписано обо всех королевских поклажах явственно где и что положено. Есть близ плотины по Хворосне же от погоста более версты двадцать печей к востоку и между печей к речке поставлен куб с деньгами. Есть же еще луга, от того погоста верста, в которых вниз по реке на правой руке от печей есть камень неподалеку; на нем выбита подкова лошадиная, на нем лошади стоять можно и повернуться. От сего камени мерою два-три аршина котел в 12 ушатов с деньгами поставлен в земле. Того ж погоста две версты жил великий вельможа, имел он у себя пруд один лебединый, велик круглостию, вал кривое колено. В кривом колене повозной котел, в том же валу две сажени в конце опущен котел с деньгами. У того же селения есть другой пруд круглый и близ его прудок на подобие челнока. Из круглого пруда течет вода и около той проточки поставлены 12 кубов, и все с деньгами, и цепь продета сквозь ушей во все кубы, а на конец цепи той продета шпага, а подле пруда лебединого есть вал-окоп, и тот вал пошел коленом; против вала поставлен котел с деньгами. На Лапотном же погосте у пономарья гумна стояли 4 дуба и тут неподалеку схоронен королевский шурин, и в головах его положены 4 трубы насыпаны червонцами. Есть того погоста в 2 верстах или менее три сопки. В одной сопке рублены клади, и в другой ружья и прочее военное оружие, а в третьей поставлен котел 12 ушатов весьма велик с деньгами зарыт глубоко. Близ того же погоста лежит камень, на нем выбит посох и писано тако: здесь чернец лежит схоронен, а вместо того под сим камнем поставлен котел с деньгами в 5 ушатов, и как скрыли все сие имение и воины свое: людей и награбленной ими российской казны и прочие драгие вещи, которые ему увести в своя земля за неимением лошадей невозможно; а находившихся тогда у него в плену российских людей всех велел мечем погубить, дабы о положенном его сокровище никому неизвестно было. Так начал отправляться в свою землю и так... (неразборчиво) садиться на конь и в ту же минуту конь пал и король... (неразборчиво) сего сказал: так будь же от сего дне Никола Лапотный, когда я принужден идти пеш от сего места и до своего отечества. Конец».

Квашнин-Самарин. «О кладоискателях в Зубцовском уезде» («Известия императорского Общества любителей естествознания, археологии и этнографии». Труды Этнографического отдела, т. XIII (3), вып. 1-2, 1874)

Запись на Кудеяров клад на реке Ведуге (Воронежская обл.)

    «Двинулись на сутки, ров перекопали и вал завалили и от сиски вал перекопали и надвое городище перекопали. А где была съезжая изба, тут были кирпичные ступени, из дуба в березу ухват, дуб на горе, а береза под горою. Из сиски колодезь горы уломил, во лбу колодезя сруб срублен, землею осыпан. Колодезь потек на восход по мелкому по серому камушку, покаместа лески, потаместа колодезь, ниже леску поникнул, на нем же заплот, ношена земля из одной горы, а в ту яму положена медь.
    А на заплоте брус дубовый, а в заплоте железо всякое, и по колодезю метано железо всякое. А пошел колодезь через полечко поникою, не дошед речки выникнул, пошел в столбовую реку. А посторонь пруда баня, а то наше городище обошло логи и болота. На середнем валу стоит дуб изстрелян, а через ров мост помощен, под мостом гробница.
    На выезде курган на четыре углы, на нем пушки леживали. На том же валу два дуба, в них были ворота. Во лбу колодезя стоит дуб, на нем лук тя... (неразборчиво) вдоль по колодезю, де че...ез колодезь липа перегнута.
    Есть же на дубу лук, на липе харя вделана дубовая, лук целит по харе через колодезь. Над колодезем кузня изгарина с сенную копну. На выезде из городища два курганца, что сенные копны: головою лечь на курган, ногами на другой.
    Есть же на дубу резьба: солнце, на другом месяц, глядит на солнце, солнце глядит на месяц.
    Есть же на дубу куница, глядит на камень, на камени человечья личина, стоит на кургане, тот курган боровом выше Куньего лесу.
    Есть на дубу лук, на другом харя, лук на харю целит через сухую долину. Да за кликовища от Куньего лесу лог, три плота — две плоте сухи, в третьей колодезь, на нем же заплот, на лбу колодезя дуб стоит, котел на крючьях вытесан на коре.
    Есть же через полечко плоский лес, в нем же поляна, та поляна дву десятин, в ней же озеро челноком, через озеро положен брус, в той же поляне с островом семь изб земляных, восьмая баня, девятая кузня изгарин с сенную копну. Тут же земляной курган крестом, выстлан дерном. Есть же два дуба проушены, в них иглица — платье сушивали. Есть же тут меж двух дерев была беседа, в третьем образе сидели сапожные мастера и портные. Да на выезде поляны с правой стороны курган боровом, да на выезде дуб трех плотей, третья плота ссечена, на ней положен камень — жерновная четверть. Есть же через полечко круглый лесок, заслонил от сакмы, в нем же поляна. Да тут же озеро челноком, по конец его стоит дуб толкачем.
    Есть же две липы проушены, в них иглица. Да из плоского лесу на выезде назольный курган, в нем же поддостки и подковы положены. От того же лесу пошел дол велик, тем мы долом езживали на караульный курган, на нем яма — кладывали огонь, сматривали на две дороги, по одной дороге люди едут — шапками махают, а по другой — по пояс видит. От большой дороги зашла мереча. А близ караульного кургана дуб собачкою, нагнут на восход, положено под конец его 12 сошных лемешей, острием в тулею. Да есть рог с борошнем, у караульного кургана четверть вынесена земли, как мы бегивали в Куний лес об один конь, по правой стороне лежит на нем ломаное копыто, глядит на восход, через сухой дол на ракитов куст. Стоит на сухом долу дуб почковат, на полдень почки, а меж Куньего леса и плоского сток песку навожено, на улесье плоского лесу яма товарная. Есть же курган надвое перекопан. Есть же под сакмою прогорелые леса, в них есть поляна, тут сток песку навожено; тут же есть колодезь, над колодезем стоит липа, верховина ссечена, сковородою накрыта. А Куньи наши леса с сакмы не видеть, в поде обошли горы и болота, потому наши места и мудра... Помнишь ли братец, как мы погреб затаптывали всем, всем войском, и ты с коня упал, и Кудояр тебя подхватил и к себе на конь подхватил. А то помнишь ли, как мы на реку купаться езживали и коней паивали, и наши выбои ввек не зарастут. А на то, братец, не кручинься, что урочищ не писал: ты их ведаешь...».

С. Н. Введенский «Кудеярова поклажа (Архивные дела о кладах в XVII веке)» (Казань, 1906)

Запись на клад «князя Чернышева» (Самарская обл.)

    «За Сызранами две Терешки, где Сухая Терешка — ехать на Студенец, на праву ехать сторону, ехать 15 верст, глядеть вправо, отъехать в сторону, будет видна сырть за пять верст; повертатца, ехать прямо к сырту, взойти на сырть, посмотреть на етим месте кучка, примета — муравельна кучка; крест положено тута две тысячи. Еще по залделной (неразборчиво) по градской стороне шестьдесят сажен отойти, смотреть на бечеве, смотрит осокорь, на осокоре примета — крест врублен против ея; идти прямо, стоит липа, на липе примета — крест; от липы идти шестьдесят сажен на гору, смотреть вправу сторону березу, на березе в горе примета — врублено распятие, крест в березе, на сход крест стоит врублен. Еще смотри на большой дороге смотрит ограда, на етой ограде стоит могила, на могиле ракитов куст; от могилы к дороге стоит крест; врыт в могиле в головах на пол-аршина врыт чугун казны. Подлинное подписал князь Чернышев».

Н. Я. Аристов «Предания о кладах» («Записки императорского Русского географического общества по отделению этнографии». т. 1, СПб., 1867)

Запись на Лукояновские клады Степана Разина (Нижегородская обл.)

    «Другу милому. Предъявляю я тебе клады и выходы, сам ты, мой друг, это знаешь: в лесах, в крепких местах, на реке Алаторе, на Суходоле, на сухих падчих вершинах проведена была плотина к мару (кургану), в том мару поклажа — пивной котел денег; от мара до сосны 80 сажен, у той сосны — два куба, один на восток, а два на запад; от той сосны до избы 50 сажен. Изба моя на запад солнца, а двери на полудень. Как взойдешь в избу, повороти на левую сторону; тут в углу пивной котел серебра, в другом — тоже; в чуланном углу над перерубом — 3 пуда и 30 фунтов жемчугу. Среди избы, под перерубом — куб, на кубе — складни золотые и весьма дорогие табакерка и часы; в другой горнице напротив положено без счету... От сеней избы на полдень мар четвероугольный. В нем собраны ратовищи от рогатин. В огороде на реке Алатыре... в конце средней гряды выход. В том выходе 4 осьмины золота да хомуты и ружье, и посуда серебряная, и образа жемчужные... На той гряде по конец стоит сосна, у той сосны куб на северную сторону, а приметы той сосны: врезано Распятие и образ Богоматери... Против мару привязана лодка... в ней две четверти серебра, а другая лодка в Кочкарском болоте — медь с серебром, да еще у молодого дуба у зеленого, на левом берегу, от воды отмерить 3 аршина, положен сундук арабского золота, а его взял я у арзамасского воеводы; и еще взял дочь барышню, и никому иному надругаться не давал, и поехал я на дуван, а ей обещанье дал, что если благополучно возвращусь, то ее отпущу в отечество с награждением. А она, не дождавшись меня, бежала и навязала в платок легкого сокровища 25 тысяч. Услыхала меня, что я еду, залегла в наклепную (развесистую, нависшую) липу, в дупло. Но я ее догнал с собаками и изрубил тут в мелкие кусочки и положил оное сокровище с нею в землю. А зарыл ее между дорог и навалил камень; на нем сделал знак валька, что платье моют. С оной печали поехал я на дуван, и на том дуване не было мне устали. Проехал я мимо села Смолина и снял с колокольни колокол, привез его домой и насыпал в оный серебра с медью и кабацкое ведро жемчугу, которое обещано было моей красавице, и положил под наклепную березу, которая одела ветвями реку Алатырь...
    Да у трех сосен в 4 саж. от березы на северную сторону пивной котел трехполочный меди... не досыпан казной, а докладал серебряною посудою... Посреди двора представлен мельничный камень ребром, а ижикой на зимний восход. Под ним казны без счету, что я не ношенками носил, а возами возил. Насупротив моего двора озеро, в него пущена вода из Алатыря... тут я плавал на епанчах и насыпал в оныя казны без счета... На самом мысу, против полуден стоят дуб и береза на... проверчена и вколочен в них рычаг и повешен на оном пивной котел денег, в котором я на 70-ть человек брагу варил.
    Круг моего двора топи и болота трясучие и непроходимые. Едучи от Арзамаса на правой стороне за Галевым бором (где жил Калина Галявин) были Калиновый бор и Клюковское болото и Косая поляна, где в двух верстах был мордвин Рузан, с которым мы побратались, поменялись крестами и ходили друг к другу в гости по тропеночной тропе. И на этой тропе в правой руке вырезал статую — медвежью харю, которая пальцем указывает на поклажи, а по другую сторону, против лица хари, в 30-ти саженях, на полуденную сторону положен куб серебра.
    Колодезь мой был в полугоре к Алатырю, и в нем опущен кубик золота и залит воском чистым ярым, а закрыт был берестом и навален чугунною доскою. Вход к оному колодцу — каменная лестница, и где мои горницы были, от оных тропа до колодца 15 саженей, выстлана камнем; а где дворы были, тут все под порогами на земле выслано камнем, также и где окно — все выстлано... На дворе от воротных столбов в восьми саженях две стоговые ямы. Из оных земля вытаскана на четвероугольный мар и в оных ямах поклажа: в одной положен куб, в другой тоже, от них отмерить аршин в четырех местах — в сторонах положено по кубу серебра...
    Было у меня, Куманек мой любезный, 12 дворов, а вся поклажа только на четырех дворах. На летнем же убежище на среднем дворе, на пуще, на Василья, на Шивце тут я и вино сидел... избы были на северную сторону гряды были концами на полуденную сторону. Оныя избы были на высоком месте, на бугре. Погреб был в полугоре, а в нем поклажи: четыре куба по углам. Против запруды моей мар и в оном два кувшина: в одном серебро, а в другом золото — счетом 25 тысяч. Дороги мои были на арзамасскую сторону, и по правую сторону ко Арзамасу у дороги в стороне мар каменный, а у того мара в сторонах два куба: один на полудень, а другой на летний восход — на аршин от мару...
    И поверь мне, Любезный куманек, эту казну взял три раза: Макарьевскую ярмарку разбивал, обозы нагребал, да Павлина татарина разбил — 37-м тысяч взял, да коня стоялова и посуды серебряной; еще Троицкий город разбил, обоз насыпал, Спасский город разбил — без казны государственной отбыл; Богомоловский монастырь разбил, взял в нем меди 77 тысяч, взял, и с того года на меня беды и напасти пришли... И оная казна положена среди среднего двора».

«О разинских кладах» («Нижегородские губернские ведомости», 1897, № 44, часть неофициальная)

Завещание Степана Разина

    «Шел я, Степан Тимофеевич сын Разин, из города Алатыря в верх Суры реки и дошел до речки Транслейки и спрашивал мордвина, где пройти за Суру реку — и перешел со всем своим войском. Дошел я от брода в Горы и нашел в правой стороне ключ, и тут мы жили полтора года, и это место нам не показалось. И нашли мы бортника, и он сказал нам место угодное, и шли мы четыре дня и дошли до горы — еще гора, и в горе ключ, в полдень течет; в горе верхней две зимницы на полдень выход. Среди той три яблони посажены в малой стрелке, в полугоре — ломы, шипы, заступки и доска медная; на верхней горе шолом. Тут пенек-дуб сквозь сверлом просверлен и заколочен черным дубом. И тут положены стволы и бомбы, и тут вырыт выход, и сделан покрыт, обложен пластинами дубовыми. И в нем положена братская казна, 40 медянок, а моей — купца Бабушкина, алаторского клюшника 40 тысяч, и его, Ивана, два сундука платья, сундук третий — апоноки драгоценного жемчугу и всякие вещи драгие. Еще 4 пуда особливого жемчугу и 7 ружей, а мое ружье стоит в правом углу, заряжено и заткнуто, а именно — травой. В середине стоит образ Богоматери не оцененный, украшен всякими бриллиантами. Это место кто найдет, и будет трясение одна минута; а расстоянием от пенька полста оглоблей; а оный сыскавши, раздать сию казну по церквам 40 тысяч на белом коне, а раздавши - из моего турецкого выстрелить и сказать: «Вот тебе, Степан Тимофеевич сын Разин, вечная память!». А коню голову отрубить. А сия поклажа положена 1732 года. Прежде проговорить три молитвы — Богоматери, Архангелу Михаилу и Николаю Чудотворцу; а потом будет три трясения. Списал шатрашанский мужик Семен Данилов в месяце июне».

Н. Я. Аристов. «Предания о кладах» («Записки императорского Русского географического общества по отделению этнографии». т. 1, СПб., 1867).

Из книги Андрея Низовского «Зачарованные клады России» (Москва, МАИК «Наука/Интерпериодика»; 2001)


  

Назад