"Корейская косметика Atomy в МЛМ Базе"

НЕЗАКОННЫЕ РАСКОПКИ И АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ РОССИИ

МАТЕРИАЛЫ КРУГЛОГО СТОЛА, ПРОВЕДЕННОГО РЕДАКЦИЕЙ
И РЕДКОЛЛЕГИЕЙ ЖУРНАЛА "РОССИЙСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ"

    8 апреля 2002 г. состоялось совместное открытое заседание редакционной коллегии и редакционного совета журнала "Российская археология", проводившееся в рамках Круглого стола с приглашением не только профессиональных археологов из коллектива Института археологии РАН, но и всех желающих. Темой встречи стали проблемы изучения такого социального явления, как вспышка в последние годы незаконной грабительской деятельности "браконьеров" на объектах археологического наследия нашей страны. Поводом для организации дискуссии стала инициатива член-корреспондента РАН, д.и.н. Н. А. Макарова, обратившегося к коллегам с открытым письмом. Оно было передано членам редколлегии и редсовета, и отклики на него в значительной степени дали материал для последующей дискуссии. В ходе же Круглого стола был заслушан как ряд специально подготовленных докладов, дополненные тексты которых публикуются ниже, так и выступления в прениях. Кроме того, редколлегия сочла возможным присовокупить к материалам дискуссии тексты, посвященные обсуждаемой проблеме и присланные в редакцию из других научных центров.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Л. А. Беляев (гл. редактор журнала "Российская археология")

    Проблема незаконных раскопок - не единственная в современной археологии России, и данный круглый стол мы рассматриваем не как случайное "мероприятие", а как первое в серии планируемых обсуждений. Ситуация в области полевых работ и охраны наследия гораздо шире и сложнее, она имеет мощную социальную составляющую и непосредственно вытекает из проблемы сложения новых общественных групп, желающих участвовать в разделе, в "приватизации" той или другой части археологического наследия и считающего его именно своей, а не общенародной собственностью. Среди таких групп - фундаменталистски настроенные социальные течения (в первую очередь националистические), Церковь, владельцы земли, всевозможные коммерческие структуры и др. Одновременно с "приватизационной" опасностью нарастает и явление прямой коммерциализации процесса охранных раскопок, законодательно предписанных пользователям земли и проводимых официальными научно-производственными структурами. Это явление порождается взаимным интересом бюрократии, коммерческих структур и части исследователей-археологов, вынуждаемых к сотрудничеству с ними самыми разными причинами (о которых следует говорить особо). В результате складывается, а отчасти уже и сложилась (хотя это не сразу заметно) новая, параллельная доперестроечной, система распределения разрешительных и контрольных функций, а следовательно, и доступа к источникам финансирования, в которой явно преуменьшено, если не сказать вообще снято, влияние и участие профессионалов-археологов, занимающихся фундаментальной наукой. Явственно назревает строгий разбор проблемы лицензирования работ и контроля за производством исследований, но вопрос этот весьма болезненный, он затрагивает интересы уже сложившихся групп, в которые входят чиновники ряда министерств и ведомств, созданных ими (или контролируемых) "рабочих групп" исполнителей, в том числе и в регионах. Это почти сложившаяся система "серой" археологии, занимающей промежуточное положение между исследовательскими научными работами и грабительскими раскопками. Одна из важнейших проблем этой области - отсутствие реальной гласности, невозможность всесторонне обсудить планирование и процесс исследований, которые все более становятся своего рода коммерческой тайной.
    Сегодня ученые вынуждены попытаться увидеть свою науку не только изнутри, но и со стороны (хотя это и чрезвычайно трудно сделать), увидеть современную археологию как общественное явление. Ведь давно уже в огромной своей части это не "чистая" наука, а именно яркая и своеобразная часть социальной жизни в самом широком смысле слова. Это и шоу, и сфера идеологической (националистической, религиозной), политической и коммерческой деятельности. Она может стать важным полигоном для воспитания патриотизма в новых поколениях (как это случилось в свое время, например, в Израиле). Ее потенциал как элемента социальной жизни в России практически еще не раскрывался, в то время как в западном мире книги, фильмы, телепрограммы и популярные журналы по археологии давно и успешно конкурируют с самыми массовыми (спортивными, кулинарными, медицинскими, детективными).
    На все это не следует закрывать глаза фундаментальной науке, если она не хочет остаться у разбитого корыта. Башни из слоновой кости смогут спасти одиночку или небольшую группу единомышленников, но ведущее положение подлинной археологии, будучи один раз утраченным, по-видимому, уйдет навсегда. Ученому придется потесниться, уступая место чиновнику, журналисту, политику и тому невидимому торговцу, который всегда стоит позади них. Иными словами, фундаментальной археологии грозит опасность превратится в маргинальную область.
    Итак, археологам пришла пора задуматься и обсудить проблемы организации своей науки, а также и ее место в социальной жизни страны.
    Мы решили начать с наиболее бесспорного и быстро растущего "черного пятна", с прямого грабежа археологического наследия. Его быстрый рост кажется особенно угрожающим и бесконтрольным, необходимость борьбы с ним стала очевидной всем практикующим археологам, стремящимся хоть в какой-то степени именовать себя учеными. Однако эта позиция фундаментальной наукой пока выражается только подспудно, интуитивно, она пока не заявлена публично. На сегодняшнем круглом столе предлагается поработать над ее формулировкой и начать обсуждение позитивной программы действий, которые могли бы помочь обществу в борьбе за сохранение археологического наследия, предложить практические шаги, которые покажутся нам необходимыми.
    Нам представляется, что фундаментальная наука должна принять участие в осмыслении явления, а также и в организации его мониторинга с помощью отслеживания ситуации (на местах, в сети Интернет, в печати) и доведения результатов до сведения научной общественности. Следует задуматься и над тем, какой могла бы быть роль официальных структур РАН, прежде всего Института археологии, в организации борьбы с грабительской археологией. Сюда можно включить привлечение общественного и государственного внимания к проблеме грабительской археологии путем выступления в средствах массовой информации (ТV, наиболее популярные газеты); более активное лоббирование создания законодательства в нужном направлении; формированием особого археологического центра, куда собранная информация могла бы стекаться, на первых порах неофициального (возможно, при журнале).
    Журнал "Российская археология" считает долгом внести свою лепту в дело охраны наследия и выработки законодательства - это центральная археологическая трибуна страны, и мы предоставляем ее в распоряжение коллег.

    Н. А. Макаров, член-корр. РАН.  Волна грабительских раскопок, захлестнувшая нашу страну, вызывает глубокую тревогу. Почти все мы в последнее время стали очевидцами вторжения грабителей на археологические памятники. Отвалы браконьерских раскопов на селищах и могильниках, россыпи древних вещей на прилавках антикварных магазинов - печальные приметы археологической жизни в современной России. Из единичных фактов складывается общая картина массового уничтожения памятников древности и средневековья. К сожалению, в специальных археологических изданиях эта проблема пока не обсуждалась. Между тем для того, чтобы бороться с грабительскими раскопками, необходимо прежде всего понять происхождение этого явления, оценить его масштабы, составить некоторое представление о том, как организована сеть нелегальной добычи и продажи древностей. Смысл нашего разговора я вижу не столько в выражении общего возмущения грабительскими раскопками, сколько в обмене мнениями о характере этого явления и возможных действиях археологов в новой для нас ситуации.
    "Грабительская археология" в тех или иных формах существовала всегда, в ее истории были периоды подъемов и спадов. В России со второй половины XIX в. и до недавнего времени масштабы ее были относительно скромными. Мы привыкли считать, что охрана археологических памятников - это противодействие строительным работам, противодействие хозяйственному использованию тех земельных участков, где находятся археологические объекты. Вся система охраны археологических памятников в России, как и в других странах, нацелена на контроль за застройщиками. Неудивительно, что эта система оказалась малоэффективной, когда несанкционированные раскопки неожиданно для нас стали основной угрозой национальному археологическому наследию.
    Современная экспансия грабительства на археологических памятниках обусловлена, на мой взгляд, сочетанием трех основных факторов. Первый из них - становление в России антикварного рынка как части новой рыночной экономики. Второе обстоятельство - распространение весьма совершенных металлодетекторов, без использования которых "труд" бугровщиков малоэффективен. Наконец, как это ни парадоксально, одним из источников, подпитывающих деятельность нелегалов, стал рост интереса к прошлому, неудовлетворенность новых социальных групп теми формами приобщения к прошлому (через книги, музейные экспозиции и т. п.), которые сложились в обществе. Материальный и "игровой" стимулы оказались, таким образом, тесно переплетены.
    Грабительская археология хорошо организована. В России существует сеть связанных между собой организаций (обществ, фирм, клубов), которые специализируются на проведении несанкционированных раскопок, их техническом и интеллектуальном обеспечении и торговле древностями и орудиями, с помощью которых ведется грабительский промысел. В 2002 г. в последнее воскресенье апреля в России впервые проводится слет кладоискателей, в котором принимает участие не менее 20 организаций из России, Украины и стран Балтии. Его организаторы поместили соответствующее объявление в Интернете, где производится регистрация участников и назначено место их встречи. В марте 2002 г. должен выйти из печати первый номер журнала "Древности и старина" - периодического издания, посвященного "любительской" археологии.
    О характере и масштабах деятельности "нелегалов" некоторое представление дает Интернет, который, кстати, во многом и сделал возможной их самоорганизацию. Я нашел в Интернете более 300 сайтов, в той или иной мере поддерживающих "кладоискательство" и добычу древних вещей с помощью металлодетектора. Не менее полутора десятков из них принадлежат организациям, ведущим дело с большим размахом. Это такие сайты, как "Раритет", "Кладоискательство", "Родонит", "Русское поле", "Петербургский кладоискатель", "Черный археолог", "Антикварный сервер курских кладоискателей", "Золотодобытчик и кладоискатель". Сайты различаются по своему оформлению, но сходны по своей структуре и рубрикации разделов. На каждом из них вы найдете раздел, представляющий набор металлоискателей, инструкции по их применению и предложения о их приобретении. На каждом - выставка вещей, добытых грабителями, причем в некоторых случаях прямо указано, что вещи выставлены для продажи. Например, на сайте курских грабителей помещены фотографии домонгольских крестов-тельников, энколпионов, вислой печати XI в., а рядом указаны цены. Коллекции исключительно разнообразны по своему составу, здесь вы найдете все: от самых обычных предметов старины, таких, как самовары, пряжки от красноармейских ремней или николаевские монеты, до предметов, сделанных в скифском зверином стиле или прикамского культового литья.
    Здесь же рассказы о набегах на археологические памятники. Некоторые из них поражают своим цинизмом и откровенностью - например, рассказ Николая Соловьева, президента клуба "Раритет", о разграблении городища Выжегша во Владимирской обл. "На этом городище были все". Памятник не назван по имени, но легко догадаться, о чем идет речь, ведь куфические монеты, украшения и оружие с Выжегши долгое время продавались на московских антикварных развалах. Автор статьи, помещенной в Интернете, сожалеет о том, что пришел на городище, изуродованное грабителями, одним из последних. Вид изуродованного памятника вызывает в его сердце ностальгические воспоминания о первом поколении кладоискателей, приезжавших на памятники не на джипах, а на уазиках.
    На сайтах много другой "полезной" информации - как избежать наказания за несанкционированные раскопки, где добыть карты, как атрибутировать найденные предметы.
    Знакомство с сайтами показывает, что грабительская археология стремится к легализации, более того, она борется за свое общественное признание и требует равного статуса с профессиональной. Ее активисты формируют собственную идеологию, обосновывающую ее право на существование, и им нельзя отказать в изобретательности. Исходная посылка в их построениях - прошлое принадлежит всему обществу, а ученые незаконно монополизировали свое право вести раскопки. Музеи собрали в своих запасниках тысячи ненужных древних вещей, которые либо уже изучены, либо не изучаются, при этом они не в состоянии обеспечить их хранение. Доступ к этим вещам для общества закрыт. Археологи недостаточно активно ведут охранные работы, сотни археологических памятников разрушаются при строительстве. В качестве альтернативы предлагается народная любительская археология, обеспечивающая возможность непосредственного контакта между любителями прошлого и физическими остатками древности, которые обречены на уничтожение в строительных котлованах или в музейных фондах. Право вести раскопки имеет любой, при этом находки могут на некоторое время передаваться профессионалам для изучения, при условии возвращения их находчикам. Музеи должны избавиться от "дубликатов", оставив себе только небольшое количество вещей, действительно имеющих историческую ценность. Часто повторяется тезис о том, что грабители вскрывают не культурный слой, а перемешанный верхний слой, на который якобы не распространяются предусмотренные законом меры охраны.
    Что может быть сегодня предпринято нами для противодействия грабительским раскопкам?
    Во-первых, общими усилиями мы должны разрушить распространенную иллюзию о том, что археологи и бугровщики - партнеры в изучении прошлого, что благородные и энергичные кладоискатели добывают ученым материал для исследования, собирают и спасают от разрушения то, что никому не принадлежит. Нелегальные раскопщики, в том числе те, кто ведет свой промысел с помощью металлодетекторов, ограничиваясь лишь локальными вскрытиями, - грабители, расхищающие культурное достояние России в кризисный период, когда она не имеет возможности должным образом наладить охрану памятников. Самовольные раскопки уничтожают источники для воссоздания прошлого, т.е. лишают нас нашей истории. Назвав вещи своими именами, мы уже немало сделаем для ликвидации нынешней "разрухи в головах", когда разница между профессиональными археологами и нелегалами для многих малопонятна.
    Кстати, ставшие широкоупотребительными термины - "черная археология", "поисковая деятельность", "кладоискательство", удобны тем, кто ведет незаконные раскопки, поскольку они позволяют скрыть истинное существо того, что происходит. Как будто бы есть два конкурирующих между собой способа изучения древности. Чтобы быть точными, мы должны говорить о нелегальных, грабительских, браконьерских раскопках, о незаконной добыче древних вещей.
    Во-вторых, мы должны рекомендовать нашим читателям фиксировать случаи грабительских раскопок, составлять акты о разрушении археологических объектов и обращаться в правоохранительные органы по фактам разрушения археологических памятников. Законодательство об охране памятников истории и культуры, действовавшее в Советском Союзе, не отменено и предоставляет определенные возможности для судебного преследования нелегалов.
    В-третьих, необходим специальный сбор информации о фактах незаконных раскопок и торговли древними вещами. Пытаясь оценить сегодня масштабы грабительской археологии, мы ориентируемся в основном на личные впечатления и устную информацию наших коллег. Разумеется, этого недостаточно для понимания того, в какой мере различные регионы России страдают от вторжения нелегалов, и как археологи и органы охраны памятников на местах пытаются пресечь их разрушительную работу. Очевидно, редакция РА могла бы стать тем местом, где ведется сбор информации о нелегальных раскопках и судьбе добытых бугровщиками коллекций.
    Для того, чтобы радикально изменить ситуацию, надо, очевидно, устранить породившие ее причины. А именно - законодательно запретить работу с металлодетекторамии и поставить под контроль рынок древностей (скажем, запретить оборот вещей, возраст которых превышает 300-400 лет). И то, и другое возможно. Но для того, чтобы пролоббировать эти запреты, мы должны внятно и открыто объяснять обществу, что происходит сегодня с археологическим наследием.

    В. С. Ольховский (зам. главного редактора журнала "Российская археология").  Очевидно, что сложившееся положение вокруг археологического наследия России крайне драматично, причем во многих отношениях. Приходится констатировать следующее.
    1. В политической сфере отсутствует внятное и определенно положительное отношение верховной государственной власти к археологическому наследию России, его сохранению, изучению и использованию; имеет место непонимание (или нарочитое игнорирование) того факта, что историко-культурные, в частности археологические, древности являются не менее, а более ценным государственным достоянием, чем нефть, газ или уголь. Любая (легальная или нелегальная) убыль такого наследия невосполнима прежде всего для современного и будущего населения России и соответственно для государства, если последнее отстаивает действительно общегосударственные (т.е. общенародные), а не корпоративно-ведомственные либо чьи-то личные интересы.
    2. Явно тормозится принятие нового законодательства в сфере охраны историко-культурного наследия народов России, что в случае приватизации земельного фонда (или даже его части) неизбежно приведет к потере и для государства, и для науки всех материальных и культурных ценностей, находящихся ниже дневной поверхности. Более того, судя по материалам печати и неофициальным источникам, предпринимались попытки (пока неудачные) под предлогом улучшения ситуации законодательно закрепить "идею" о передаче подавляющего большинства государственных музеев (и, соответственно, музейных коллекций) в частные руки. Подобная "приватизация", несомненно, дала бы только один результат - быст­рый и массовый вывоз российских древностей (в том числе археологических) за рубеж и их распродажу в интересах "приватизаторов".
    3. Не вызывает сомнений существование хорошо организованной криминальной системы добычи археологических предметов путем незаконных раскопок и заказных краж из музейных собраний с последующим их сбытом российским и зарубежным коллекционерам для пополнения частных коллекций. С собственно археологией данная "деятельность" ничего общего не имеет, хотя не исключается участие в ней и отдельных археологов-профессионалов (в качестве консультантов) прежде всего по соображениям материальной выгоды. Судя же по иностранным аукционным каталогам и ценам на антикварных рынках, ежегодный оборот антикварного подпольного бизнеса в России по самым скромным подсчетам составляет не один миллион долларов. Доступность специальной археологической литературы (справочников, журналов, сводов), хорошего картографического материала со снятым грифом "секретно" и "ДСП", широкий выбор отечественной и импортной поисковой техники - все это создает комфортные условия для успешного существования незаконного "псевдоархеологического" бизнеса.
    4. Сформировалась система "серой" - внешне легальной, а на деле частной (коммерческой) археологии в форме НПЦ, НПО и т. д., связанной преимущественно с обслуживанием разнообразных строительных проектов. Данные организации, как правило, имеют связи с административно-чиновничьим миром, призванным отвечать за сохранность природного и культурного наследия. Выполняя сугубо прикладные, "поточно-производственные" задания силами достаточно подготовленного персонала, они в определенной степени восполняют дефицит археологов-профессионалов и формально контролируются центральными археологическими учреждениями. Качество же полученных путем коммерческой археологической деятельности результатов во многом определяется квалификацией работников и степенью личной заинтересованности (или научной порядочности) руководителей таких организаций.
    5. Очевидно отсутствие действенной системы не только правовой, но и физической охраны археологического наследия России, в особенности видимых на современной поверхности археологических объектов - курганов, городищ, селищ и т.д. Местные власти и правоохранительные органы, на которые она возложена, как правило, не обладают реальной возможностью, а иногда и желанием заниматься такой охраной.
    6. Очевидно стремление отдельных субъектов Российской Федерации дистанцироваться от федерального центра в деле учета и изучения археологического наследия в своем регионе вплоть до игнорирования федеральных законов и норм, желание добиться права самостоятельно лицензировать археологические исследования и выдавать Открытые листы на производство раскопок.
    7. В ряде средств массовой информации, включая радио и телевидение, прослеживается явная тенденция к идеализации деятельности копателей-нелегалов, к представлению их чуть ли не спасителями отечественных древностей, патриотами-альтруистами, движимыми почти круглогодичным азартом познания "своих исторических корней"; официальная же "академическая" археология при этом рисуется в виде слабой, инертной и практически не финансируемой структуры, не способной выполнить возложенные на нее обязанности.
    8. Академическая наука, в частности археология, явно проигрывает в информационной "войне" с нелегалами; в средствах массовой информации отсутствуют циклы познавательных программ по археологической тематике, мало и небольшими тиражами публикуется научно-популярная литература, пропагандирующая достижения отечественной археологии и формирующая у читателя уважительное отношение к памятникам истории и археологии.
    9. Ощущается реальный, а не "бумажный" дефицит профессионально подготовленных археологов, работающих в сфере охраны памятников в регионах. Низкая зарплата вынуждает часть специалистов уходить из археологии в более прибыльные сферы деятельности, а непрестижность специальности уже сейчас выдвигает на заметное место проблему пополнения археологических учреждений молодыми специалистами.
    Все вышесказанное позволяет констатировать, что в случае сохранения подобных тенденций в течение ближайших 10-15 лет в России будет потерян основной фонд наиболее представительных археологических памятников по эпохе бронзы, раннего железа и раннего средневековья (так, прошедшее десятилетие, судя по сообщениям прессы, ознаменовалось прежде всего нелегальным вывозом из России не менее чем 80% икон, представлявших историческую и художественную ценность). Данная ситуация по своим разрушительным последствиям вполне соотносима с прошедшей в стране "дикой" (по признанию российской прессы) приватизацией бывшей государственной собственности в начале перестройки. Особенно тревожная ситуация складывается на юге России, где идет целенаправленный грабеж курганов скифо-сарматского круга. Одновременно следует ожидать реальной, а не формальной потери управления охраной и изучением археологического наследия как минимум на федеральном уровне; Институт археологии РАН и Отдел полевых исследований института могут утратить свою роль координатора раскопочной деятельности на территории России. Государству будет нанесен огромный и невосполнимый материальный и моральный ущерб.
    Достаточно очевидна необходимость активных действий с целью выхода из данной (явно кризисной) ситуации. Предложений здесь может быть много, их необходимо собрать, обобщить и выявить наиболее реальные и эффективные. Ниже формулируется лишь малая часть возможных мер в сфере сохранения археологического наследия. Так, учитывая, что до 1918 г. все археологические исследования в России на государственных землях контролировались Императорской Археологической комиссией, подчинявшейся Дворцовому ведомству и находившейся под патронажем российского императора, вероятно, стоит задуматься над (вос)созданием подобного же центрального органа (предположим, в виде Федерального Комитета по историческому наследию), подчиняющегося не какому-либо министерству, а непосредственно Президенту. Историческая специфика государственной системы России показывает действенность именно прямого диалога с высшей властью, минуя многочисленные промежуточные инстанции. Данный Комитет не должен превратить


  

Назад