Клад с Бобровского тракта

    Поиски золота, спрятанного при отступлении колчаковской армии, не первый год будоражат умы наших любознательных сограждан. Появляются различные версии. в которых отдельные крупицы правды, как правило, переплетены с красивыми легендами. Сегодня мы постараемся обойтись без фантастических историй и рассказать о попытках отыскать зарытое в сибирской земле золото строго на основании фактов, содержащихся в официальных документах.

Ребус полковника Швагина

    В августе 1919 года молодой переселенец из Эстонии Карл Пуррок был призван в армию Колчака из деревни Сережи Барнаульского уезда. Во времена Столыпинской реформы его семья переселилась на Алтай из Пайдевского уезда Эстляндской губернии. Грамотного 26-летнего эстонца определили полковым писарем в 21-й запасной Сибирский полк. Прослужить Пурроку довелось всего несколько месяцев, однако они сыграли роковую роль в его судьбе.
    21-й полк, как и вся армия Верховного правителя России, стремительно отступал. Сохранять полковой обоз, состоявший из более чем ста подвод, с каждой неделей становилось все труднее. На следствии в НКВД в 1941 году Пуррок утверждал, что в числе разного военного имущества в обозе находилось 26 ящиков золота в слитках и монете достоинством 5 и 10 рублей, «награбленного в разных казначействах». По его словам, в октябре 1919 года во время отступления со станции Тайга близ дороги было выкопано несколько ям, куда по распоряжению командира полка полковника М. И. Швагина зарыли кожу, шинели, седла, подковы, револьверы системы «наган» и те самые 26 ящиков с презренным металлом. При сем присутствовали четверо: Пуррок, Швагин и двое солдат. Вскоре после зарытия клада один из солдат был убит, через несколько часов та же участь постигла и другого. На следующий день Швагин и Пуррок были взяты в плен красноармейцами. Следы полковника затерялись: нетрудно, впрочем, предположить, какая участь ожидала «видного колчаковца» после выяснения его личности и воинского звания. Карла Пуррока, как насильно мобилизованного, оставили служить у красных, но в 18-м запасном пехотном полку эстонцу довелось провести всего два месяца: в декабре 19-го его отпустили домой, в деревню Сережи.

Горячие эстонские парни

    О золоте Карл предпочитал не распространяться — рассказывал только, что его мобилизовали в колчаковскую армию с лошадью, которую потом убили. В 1922 году Пуррок с семьей уехал в независимую Эстонию, в тихий городок Тюри. Первое время недавний житель Алтая о кладе никому не рассказывал, но затем открылся не только родственникам, но и закордонному агенту советской разведки, известному в центре как «Свен». Двоюродный брат Пуррока, инженер Аугуст Лехт, убедил его в том, что нужно срочно ехать в Сибирь. Кладоискатели отправились в советское консульство в Таллине и подали заявление, в котором прямо указали, что им нужна виза «для отыскания зарытого в 1919 году золота на ст. Тайга».
    Советские власти не возражали, и в жарком августе 1931 года Пуррок и Лехт сошли с поезда на вожделенной станции. Однако за 12 лет места эти сильно изменились — старые деревья были спилены, а на их месте рос молодой лиственный лес. Пройдя несколько километров, Пуррок посчитал, что обнаружил то, что искал: возле дороги находился «вал длиною 3-4 метра», в котором находилось истлевшее сукно. Этот ориентир позволил ему определить место, где было зарыто имущество 21-го полка. Бывший писарь так увлекся поисками, что не заметил, как из пиджака, который он из-за жары носил на руке, вывалилось портмоне с паспортом, деньгами и разрешением на въезд в СССР. Изрядно перепугавшись, эстонцы решили немедленно уехать в Москву. В посольстве Пурроку выправили документы, и братья отбыли на родину. Экспедиция закончилась сплошными убытками — Пуррок накануне отъезда изрядно влез в долги.
    Инженер Лехт решил, что золото нужно искать с помощью последних технических новинок. Он познакомился с германским адвокатом Кайзером, страстно увлеченным поисками кладов. Немец свел эстонцев с жившим в Германии болгарином Митовым, придумавшим «специальный аппарат по обнаружению в земле металла». В 1935 году чудо техники привезли в Таллин и попытались переправить в Москву. Советские компетентные органы отнеслись к устройству, весившему около центнера, с должным почтением. Пуррок и Митов выехали в Москву и смиренно ожидали, пока нужный им груз прибудет по железной дороге. В это время «игрушку» тщательно изучали — работа закончилась только в ноябре, когда снег выпал не только в Сибири, но и в Москве. Пришлось болгарину везти свое изобретение обратно в Берлин.
    Пуррок и Лехт во второй половине 30-х пытались получить новое разрешение на въезд в СССР, но безуспешно.

Люди гибнут за металл

    И только в 1941 году органы НКВД всерьез заинтересовались рассказами Карла Пуррока. 4 июня 1941 года один из ближайших соратников Берии Б. З. Кобулов распорядился вызвать эстонца в Москву и развернуть поиски золота. Уже 9 июня Пуррок в сопровождении сотрудников 2-го спецотдела НКВД СССР Кузьмина и Митрофанова отправился в Сибирь. С 13 по 23 июня кладоискатели обследовали окрестности станции Тайга, но удача им не сопутствовала. Пуррок захворал (у него обнаружили грыжу), путался в своих показаниях, а прикрепленные к нему чекисты так и не смогли извлечь из полученной информации ничего существенного. Отыскав указанную эстонцем «пятую лесную дорогу справа от первой просеки», кладоискатели распорядились выкопать 148 шурфов глубиной 1,75 метра на расстоянии 14-16 метров друг от друга. На всякий случай выкопали еще 100 шурфов на 4-й лесной дороге, но ничего не нашли. Экспедиция готовилась в страшной спешке и не учла указаний Пуррока о том, что полковник Швагин велел зарыть золото на глубине два с половиной метра…
    Эстонцу его забывчивость и болезненность вышли боком. 5 июля 1941 года его арестовали по грозной статье 169 ч. 2 УК РСФСР «за злоупотребление доверием и обман органов власти». Пуррок виновным себя не признал и показал, что за давностью времени и из-за сильного изменения местности точное место зарытия клада указать не может. Особое совещание при НКВД СССР 2 июля 1942 года распорядилось: «Пуррока Карла Мартыновича за мошенничество заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на 5 лет». Исправительный труд не пошел Карлу Мартыновичу на пользу, и 10 сентября того же 1942 года единственный свидетель событий августа 19-го умер в Приволжском лагере НКВД. Держал бы эстонец язык за зубами, наверняка прожил бы дольше своих 49 лет…

Магнитные весы Шмита

    К поискам золота 21-го полка вернулись только в июле 1954 года. В роли кладоискателей выступили кемеровские чекисты. Сотрудники 5-го отдела УКГБ по Кемеровской области Кулдыркаев и Бяков проявили смекалку, несвойственную эстонцам. Они рассудили, что чудо-аппарат для отыскания под землей золота в данном случае совершенно не нужен: Пуррок ведь четко заявил, что в одной из ям были закопаны стальные подковы. Чекисты привлекли к изысканиям геофизиков М. М. Федорова и М. Н. Грязнову с магнитными весами Шмита, позволяющими обнаружить в земле железо.
    Кемеровчане не мудрствуя лукаво отыскали следы раскопок 1941 года, пробили в земле 36 скважин глубиной 2,5 метра и ничего не нашли. По обеим сторонам пятой лесной дороги параллельно тракту бродили геофизики со своим вполне исправным аппаратом. Результат их изысканий был неутешителен, и работы решено было прекратить ввиду неправдоподобности показаний Пуррока. Бдительные кемеровские чекисты предположили, что версия о захоронении золота была «комбинацией иностранной разведки» для заброски своей агентуры на территорию СССР.

Зеленое море Тайги

    В начале февраля 1958 года делом Пуррока всерьез заинтересовались в Москве, в 3-м спецотделе МВД СССР. Оперуполномоченный майор Г. И. Кожеуров тщательно изучил наследие предыдущих кладоискателей и быстро выявил их очевидные просчеты. Майор рассчитывал на помощь Аугуста Лехта, но из Таллина сообщили, что тот скончался в известном нам городе Тюри еще в 1950-м. Сведения Пуррока были признаны достоверными, и Кожеуров попытался организовать новую экспедицию. Выехать на станцию Тайга Кожеурову и сотрудникам ОБХСС подполковнику А. Д. Данилину и капитану П. К. Майорову удалось лишь осенью 1958 года. Почти месяц, с 30 сентября по 25 октября, московские гости изучали местность и опрашивали старожилов. Район раскопок 1941 и 1954 годов к тому времени превратился в пастбище для колхозного скота, а со временем эту землю предполагалось распахать. Кладу, зарытому на глубине 2, 5 метра, никакие полевые работы не страшны.
    Раскопок на этот раз не вели, ограничились разведкой на местности. По мнению Кожеурова, Данилина и Майорова, повозки, в которых находилось золото, следовали по Бобровскому тракту, а искать зарытые ценности следует на местности, где ранее работали оперативные группы, и по дороге к реке Березовка.
    Непременным условием для продолжения работ в 3-м спецотделе МВД посчитали наличие портативного прибора для поиска драгоценных металлов. Убедившись, что такой техники в наличии не имеется, дальнейшую разработку вопроса решено было прекратить, а собранные материалы отправили в архив. Кто знает, может поныне покоятся в земле неподалеку от станции Тайга 26 ящиков с золотом и другое имущество 21-го полка. Только вот обнаружить клад на нынешнем (или бывшем?) колхозном поле или пастбище будет совсем не просто. Задача, что и говорить, для техники XXI века…

Юрий Борисенов, Владимир Иванов
«Молодой коммунар» (Воронеж), № 78/19.07.2003.


  

Назад