Курганы уже звенят…

    Лето — сезон археологических раскопок. Работа эта кропотливая, требующая знаний, опыта и терпения. Подход к находкам особый: любой предмет, извлеченный из земли, если он «не привязан» к конкретному культурному слою и не несет информации, для археологов малоинтересен. Им нужна картина прошлого в целом.
    А еще лето — это пик активности для «археологов» другого рода. У этих цель совсем другая — заработать. Копают быстро и бесцеремонно — никаких «слой за слоем». Как правило, результат работы «искателей удачи» — безвозвратная потеря для науки уникальных погребальных комплексов и городищ, в частные коллекции порой уходят предметы, которые могли бы украсить любой музей. С каждым годом из книги истории нашего края дельцы с металлоискателями вырывают и уничтожают все больше уникальных страниц…
    Этот «промысел» в наших краях существовал давно. Самые ранние сведения о деятельности курских кладоискателей датируются XVII столетием. В 1623 году сообщал сын боярский Кондрат Ханин: «…сын боярский Мотюха Ярыгин с братьями тайно вынял поклажее в Курском уезде в подгорном стану за рекою Курицею …котел винный, да три трубы с деньгами…».
    Курский воевода посадил братьев в тюрьму до государева указа и отписал в Разрядный приказ. Государь (Михаил Романов) указал «…про то расспросить подлинно, и всякими сыски сыскать накрепко и пыткою постращать, и будет доведется кого пытать, и попытать».
    Царя и его чиновников тогда интересовала не сохранность археологических памятников, а факт расхищения принадлежавших государству материальных ценностей. Беспокойство за предметы собственной истории появится позже. Известный географ В. Зуев, посетивший Курскую губернию в 1781 году, писал: «…С западной стороны Курска множество курганов… Из них, которые я видел, все были уже рыты могиляками». Такую же картину он наблюдал и под Обоянью.
    Со второй половины XIX века значительная часть земельных массивов перешла в собственность крестьянских обществ, и кладоискательство, а с ним и уничтожение археологических памятников, получило наибольший размах. Поселяне на своей земле сносили курганы, уничтожали городища, разрывали древние могилы.
    Курский краевед Л. Соловьев, совершивший в 1919—1920 годах ряд археологических разведок в окрестностях Курска, также сталкивался со следами кладоискательских раскопок. «Липинские крестьяне (село Липино, Октябрьский район Курской области) убеждены, что городище насыпное и имеет внутри большой погреб. Смельчак, который проберется в подземный ход, …найдет две кареты с золотом, по другой версии — золотого коня. Ввиду этого они временами усердно раскапывают площадь городища и уже сильно попортили юго-восточный его угол. Конечно, они ничего не находили, кроме массы черепков, золы и костей животных… Все это спускалось под гору с откоса городища».
    Нередко на кладоискательство местных жителей вдохновляли археологические исследования, проводившиеся в том или ином уезде Курской губернии. К примеру, под влиянием слухов о ценных находках на Гочевском городище (1909 год, современный Беловский район Курской области) крестьяне села Нижний Реутец стали искать клады и вскрыли двенадцать курганов. По поверью клад дается человеку в руки только ночью, потому раскопки велись при лунном свете. Безусловно, копатели могли видеть только крупные предметы. Ничего ценного с их точки зрения найдено не было, а то, что попадалось, уничтожалось.
    В 1925 году государство впервые обратило внимание на охрану археологических памятников от варварского уничтожения. Уголовную ответственность за причинение ущерба археологическому памятнику нес не только кладоискатель (принудительные работы до одного года с конфискацией награбленного), но и должностные лица, не предотвратившие уничтожения народного достояния (статья 107-3 УК РСФСР). Но единичные случаи варварства известны и в советское время. Например, курский археолог Ю. Липкинг в середине 50-х годов сообщал о раскопках на «Кудеяровой горе» (современный Курчатовский район) — городище скифского времени: «Один служащий из соседнего села, человек, увы, образованный, пробил на городище яму в 6 метров глубиной, далеко углубившись в нетронутый от веков материк — мергель. Он безуспешно искал золотую карету Екатерины II, якобы похищенную местными разбойниками и, согласно бытующей в этой местности легенде, закопанную на городище где-то «под тремя дубами»…
    Тогда же, в пятидесятые годы, в Рыльске, на горе Ивана Рыльского, упорно велись самодеятельные поиски сокровищ. Как гласила легенда, они были укрыты местными боярами еще во времена хана Батыя. Сравнительно недавно (1973—1975 годы) искателей кладов особенно интересовало бывшее имение князей Барятинских, где, если верить здешним байкам, во время гражданской войны были спрятаны фамильные драгоценности этой семьи.
    В начале девяностых, после распада СССР, пришло время расцвета «черной археологии». Понятие «клад» в традиционном смысле слова, практически ушло в прошлое — возник спрос на находки, уничтожавшиеся веками «могиляками». Сегодня уже никто не пытается найти «золотую карету» — из поиска удачи процесс превратился в обычный бизнес. Все это происходит на фоне законодательной неразберихи и доступности разнообразного оборудования, предназначенного для обнаружения в земле предметов из металлических сплавов.
    Сегодня на территории Курской области действует больше десятка хорошо организованных групп «копателей». Их интересует все, что можно выгодно сбыть состоятельным коллекционерам: от наконечника стрелы до автоматического оружия времен Великой Отечественной войны. Главное, чтобы был спрос.
    Несомненно, одна из причин бурного развития в последнее время «черной археологии» — полная безнаказанность за подобные деяния. И это при том, что соответствующую статью УК никто не отменял. Может быть, в понимании «компетентных органов» археология — это обязательно поиск реальных ценностей (желательно с ювелирным уклоном), таких, как золотой шлем в «Джентльменах удачи»? А поскольку таковых находок в курских курганах нет, то и беспокоиться вроде бы не о чем. Вот найдете, дескать, «золотую карету» или клад Кудеяра, тогда — другое дело, господа археологи… Пожалеешь иной раз, что нет сегодня того самого «воеводского» надзора, как в XVII веке, когда для пользы «государева дела» и плетью могли поучить не в меру предприимчивых охотников за кладами. Ну да ладно уж плетью — хотя бы «постращали».
    Результат этой «археологической» вседозволенности очевиден: на Гочевском курганном могильнике скоро не останется неразграбленных курганов, Липинское поселение стало местом паломничества «джентльменов лопаты и металлоискателя» из Курска и Курчатова, огромная площадь Ратского поселения уже не «звенит» (выбраны все металлические предметы, которые мог бы обнаружить металлоискатель). Прошлым летом «могиляки» изрядно попортили археологический раскоп в самом центре Курска — рядом с Красной площадью. Если дело пойдет столь же резво, то лет через десять настоящие археологи останутся без работы, а курские земли — без прошлого…

*****

 Еще в начале XX века крестьяне Дмитриевского уезда указывали на расположенное рядом с Меньшиковым городищем (Хомутовский район) небольшое озеро, на дне которого багром прощупывался железный предмет большой величины. Местные жители были уверены, что здесь спрятан клад. Неоднократные попытки достать его со дна успехом не увенчались из-за большой глубины.
 В 1887 году у деревни Семеновки (Щигровский район) был найден медный сосуд с шестью килограммами серебряных копеек. На стенке его грубо процарапано: «Михайло Косолап». Это имя разбойника, не менее знаменитого, чем легендарный Кудеяр.
 В одном из судебных дел XVII века указывается, что «…есть де в Курском уезде близко Ямской слободы погреб с Кудеяровым поклажем, а в том погребе — двенадцать бочек серебряных копеек, да четыре котла жемчугу насыпаны, да тысяча бердышей, да тысяча мушкетов…».
 Кладоискательство было весьма распространено среди курских помещиков. Обоянский землевладелец Юматов потратил на это значительную часть своего состояния. Помещик Щигровского уезда Шеншин (начало XIX века) договорился с одним «знатцом» копать клад в принадлежавшем Шеншину лесу «Куньи верха», «где когда-то дуванили татары, возвращаясь с добычей из Московской Руси…». Находку условились поделить пополам, но однажды старик исчез, оставив в разрытой яме пустой сундучок…
 По словам одного из жителей Суджи (XVIII век), бывшего в молодости в ватаге Кулика (знаменитого разбойника, казненного в Судже), «…близь кургана по дороге в Льговец зарыт клад, состоящий из денег, в близлежащих оврагах, в устроенных тогда «лехах» (погребах) зарыты тяжелые вещи — железные, медные и прочие».
 Как правило, клады обнаруживались совершенно случайно: при земляных работах, после дождей или весенних разливов, при сносе старых построек. Так, в 1901 году у крестьянина деревни Дрыняево Курского уезда был куплен найденный клад медных монет XVIII века, весивший шесть пудов.
 Весьма колоритной фигурой среди курских кладоискателей того времени был Иона Никитич Есипов, проживавший в селе Филатово Обоянскосо района. В детстве он потерял зрение и жил на подаяние, Есипов часто приходил к курганам, раскапывал землю, надеясь что-либо найти, объясняя это тем, что ему «…является человеческий глас, который просит какого-то освобождения». По словам старца, ему всю жизнь не давало покоя «…привидение во сне и наяву, лет около 18-ти, говоря, что будто бы в этой горе есть какие-то сокровища и что я должен раскопать и каких-то пленников». Иона Есипов, в течение семи лет работая зимой и летом, часто ночами, вырыл внутри одного из оборонительных валов, расположенных поблизости древнего городища, огромную пещеру примерно в 12 метров длиной, 1,1 метра шириной и 1,8 метра высотой. Но нашел он лишь каменную печку, забитую костями рыб и птиц. Старец Иона продолжал искать клад и в первые годы советской власти. Он погиб в одной из вырытых им же пещер, погребенный внезапным обвалом.
 В конце 20-х годов дети нашли в овраге у деревни Большой Каменец (Льговский уезд) массивную золотую цепь длиной почти в три метра, золотую гривну и браслеты. Здесь же еще раньше один из жителей, добывая строительный камень, обнаружил проем в земле, в котором было найдено множество предметов из золота и серебра.Как позже выяснили археологи, это был похоронный склеп времен Великого переселения народов (IV—V века новой эры). Одни ценные находки продали перекупщикам, медные и бронзовые выбросили за ненадобностью.
 В одной из деревень Большесолдатского района в 80-х годах был найден припрятанный местным церковным ктитором клад из двух тысяч серебряных копеек и пятидесяти золотых царских червонцев. Сдать его государству никто и не подумал: местные жители наделали себе золотых коронок, а серебряные монеты были использованы как прокладки под гвозди при покрытии шифером председательского дома…

Использованы материалы Курского государственного областного музея археологии.

«Городские известия» (Курск), № 38-39/29.03.2003.


  

Назад