На таобао широкий выбор товаров любых категорий.

Мания кладоискательства.

    В 1920-х годах Петроград был охвачен манией кладоискательства. Началось с того, что осенью 1922 года среди развалин старого дома на Коломенской улице один мальчишка, забравшись туда с товарищами, нашел жестяную коробку, в которой лежала 10-рублевая золотая монета и немного серебряной мелочи.
    Слух об этой находке быстро разлетелся по городу, в разных частях Петрограда стали шептаться о кладах, погребенных под развалинами старых домов или замурованных в их стенах и дымоходах. «Мания кладоискательства охватила простодушного обывателя, и к развалинам один за другим потянулись искатели счастья», - рассказывала «Красная газета» 22 декабря 1922 года. Искали и на Песках, искали и на островах, и на Охте, и в центре. Один сенсационный слух сменял другой: то появились «достоверные» сведения о кладе на развалинах дома на Малом проспекте Васильевского острова, то на 4-й Рождественской улице, то на Троицкой площади. О кладе на Троицкой площади говорили следующее. В разобранном летом 1921 года деревянном доме на углу Графского переулка, по преданию, когда-то проживала любовница Аракчеева, утаившая от своего всемогущего покровителя огромную сумму денег. Все эти капиталы она якобы замуровала в стене. Собралась компания мальчишек-подростков, проникших на развалины и обшаривших их сверху донизу. Ничего они, разумеется, не нашли.
    «Кладоискательство постепенно остывает - перешарили едва ли не все развалины в Петрограде, а клада не найдено ни одного», - писала газета, и рассказывала, что в недалеком прошлом в Петербурге клады все же находили. Так, в 1900-х годах в одном из домов на набережной Фонтанки в стене были найдены человеческие кости (одни конечности), и там же, рядом с ними, несколько ценных вещей - кольца, серьги и прочее. Нашла этот клад акушерка-домовладелица, которая на три дня стала знаменитостью. У нее брали интервью все городские газеты и помещали на своих страницах ее портреты. Однако клад у нее отобрали, передав его в какой-то фонд.
    Другой случай находки клада произошел после 1905 года. В садике при одном из домов на Фурштатской улице дети выкопали из земли настоящее сокровище: серебряный ларец, наполненный монетами петровского времени. Его тоже отобрали в казну.
    Несмотря на постоянные неудачи, кладоискатели не унимались и, вместо старых домов, начали обыскивать кладбища. Иногда дело доходило до курьезов. 10 января 1923 года обыватели Старой деревни были взволнованы необычной картиной. Рано утром прямо посреди улицы был обнаружен большой металлический гроб. Вызвали милицию. Та, после допроса священника из церкви Благовещенского кладбища, а также осмотра самого погоста, выяснила, что этот гроб был вытащен из усыпальницы графов Олсуфьевых. Всего там стояло 5 гробов. Все они были вытащены из склепа. Видно, кладоискатели намеревались ночью их куда-то увезти, но кто-то их спугнул, и они не смогли этого сделать, а один гроб с покойником бросили прямо на улице.

Бриллианты в лохмотьях.

    В то же время, когда целенаправленные поиски сокровищ не давали никакого результата, часто везло случайным находчикам кладов. Как-то в ноябре 1922 года на толкучке Александровского рынка один татарин-старьевщик купил сильно поношенную и нуждавшуюся в ремонте мужскую шубу. Как и все старьевщики, этот татарин был немного портным, и, придя домой, принялся за ремонт шубы. Скоро его ножницы наткнулись на что-то твердое. Оказалось, что в шубу были зашиты два бриллианта - один средней величины, а другой крупный, весом около 2 карат.
    «Каким образом такие вещи с «начинкой» попадают на рынок?» - задавала вопрос «Красная газета». Совершенно случайно, делала вывод она и приводила следующие примеры. Так, в 1920 году один ювелир с Пушкинской улицы не нашел лучшего способа спрятать свои драгоценности, как зашить их в каракулевый сак своей жены. В скором времени этот сак был похищен квартирными грабителями. Естественно, похитители ничего не знали о сокровищах, зашитых в одежде, и вероятно то, что сак до сих пор ходит по рукам, пока не потребует ремонта.
    Аналогичный случай произошел с одним из городских мебельщиков. При распродаже обстановки одной барской квартиры он купил бюро красного дерева, которому требовался ремонт. Когда столяр-краснодеревщик приступил к работе, то увидел, что один из ящиков был с двойным дном. Все пространство между днищами было заполнено различными драгоценностями. «Мебельщик дал крупную сумму столяру, а находку забрал себе», - писала «Красная газета» 27 ноября 1922 года.
    Впрочем, мания кладоискательства с завидной стабильностью то и дело будоражит умы петербуржцев. Чего только стоят нынешние поиски сокровищ балерины Матильды Кшесинской?

Михаил Пазин.
«Новости Петербурга», № 09/26.02.2002.


  

Назад